logo

г.Тюмень, ул. Садовая. 36

Vashremont-tyumen

Заказать обратный звонок
Ваше имя
Ваш телефон

"Антонио Гауди". Архитектура до него и после...

Антонио Гауди расколол архитектуру на две части. Архитектура до него и архитектура после. До него была логическая, стройная дорическая ордерная система, которую со временем шлифовали сами греки, а затем и римляне с их арками. Точку поставил antoni gaudi 1878готический стиль, который и подготовил почву для появления этого гениального каталонца. Дорический ордер - символ мужественности и воплощение логики. Его дальнейшая интерпретация, это как смена костюма на мужском теле. Оденься мужчина в смокинг или в джинсы, визуального значения это не имеет. Ионический или коринфский ордер имеют такое же принципиальное различие, как названная одежда.

Греческая архитектура с её стоечно-балочной системой созвучна мужской логике, потому что другой просто не существует. Но логика без противоположности существовать не может, так же как мужчина без женщины. Гауди создал такую архитектуру. Она не логична, она просто другая. Она гармонична дополняет то, что было создано до него, и вместе они являют неразрывное целое. Может быть, поэтому венцом творчества Антонио Гауди явился собор «Святого Семейства». В символе христианского сооружения ему удалось воплотить в архитектурных образах идею гармоничного слияния мужского и женского начала. Собор «Святого Семейства в Барселоне открыл новое направление в создании иных пространственных систем. Его принципами воспользовались только через десятилетия. Кендзо Танге в своих вантовых конструкциях продолжил и развил идеи Великого Каталонца. В своем проекте виллы в Роншане, Ле Корбюзье явно был навеян кривыми плоскостями Антонио Гауди. То, что создал Йорн Утсон в Сиднее, тоже можно отнести к продолжению воплощения архитектурных принципов, созданных в Барселоне.

Самое парадоксальное в творчестве Гауди, то что он не признавал в архитектуре математических расчетов. Он аккумулировав в себе конструктивные решения, которые создала природа, он просто решил воспользоваться ими. Зачем «изобретать велосипед», если можно внимательно приглядеться к структурным решениям, которые предлагает природа, и перевести их на язык архитектуры? Вся модель мироздания носит структурный характер. Плоскость - это лишь первоначальный элемент для создания пространственного сооружения, но итог-то всей затеи лежит в создании структуры. Гениальность Гауди проявилась в том, что он, отрицая математические расчеты, создал сложнейшее конструктивное сооружение, которое даже в наше время, с нашими современными технологиями удивляет своей прочностью и легкостью. Его башни собора «Святого Семейства», как накрахмаленные кружева вонзаются в небо Барселоны. В архитектуре Гауди отрицал логику, как конечный продукт, выраженный в камне, но он не отрицал красивые решения. Чтобы воссоздать те нагрузки, которые испытывают его кружевная конструкция башен собора, он просчитал их не вертикально вверх, а вертикально вниз, с помощью нитей и привязанных к ним мешочкам. Нити превратились в нервюры, наклонные плоскости - в перекрытия, а вертикальные отвесы - в пилоны и витражи.

Оставалось только перевернуть всю схему в зеркальное отражение. Его самоотверженность к профессии достигла полной отрешённости от мирской жизни. Гения отличает от других людей то, что его совершенно не интересует социальная среда, он стоит над ней. Гений всегда создаёт что-то принципиально новое, его интересует только стремление к истине, и он порой не придаёт значение фатальным ситуациям. Так случилось и с Гауди, он погиб в результате нелепого случая. Есть какая-то закономерность, что гении от нас уходят либо в нищете, либо оставляя кредиторов с неоплаченными долгами.

В искусстве существуют только два пути: первый - это создание чего-то нового, своего. Но своё можно создать, только изучив наследие прошлого, иначе можно оказаться в неловком положении, когда обнаружишь, что это уже сделали и гораздо лучше тебя. Второй путь - это найти созвучную тебе воплощенную идею и интерпретировать её в своем понимании. Конечно, в этом случае есть доля компиляции, но ведь колесо до сих пор совершенствуют. Всю жизнь Сальвадор Дали шел по чьим-то стопам. В нем актерский талант сочетался с талантом художника. Может быть, он мог бы стать гениальным актёром, но гениальным художником ему стать не удалось, хотя в этом он убеждал себя всю жизнь. Может, поэтому и венцом его таланта стало сооружение синтеза театра-музея в Фигейросе - актер и художник в одном лице. Соединить в одном произведении купол Фуллера и стиль Фаберже до сих пор никому не удавалось. Дали можно назвать основателем инсталляций, но, к сожалению, этим он открыл окно для шарлатанов от искусства, которые не имели такого понимания рисунка и композиции, как он. Его невозможно рассматривать без Галы. Их союз соединил их в одно целое. Не было бы Галы, не увидел бы мир такого Дали, которого мы знаем. До сих пор непонятно, как удалось этой рязанской девочке так понять суть этого неординарного каталонца, чтобы так безоговорочно подчинить его своей воле? Сумела ведь она разглядеть в этом оригинальном юноше человека, с которым она вместе зайдет на Парнас. Дали боготворил Галлу и в то же время ненавидел, но полюбил он её тогда, когда потерял. Только с утратой он понял, что не стало его второй половины, без которой жизнь становилась бессмысленной. Вся их жизнь и всё то, что они вместе достигли, воплотилось в театре-музее, но почему он так и не простил её, остается поводом для размышлений. Театр-музей - это памятник абсурдов, который как нельзя лучше показывает, насколько многогранна и неординарна была жизнь талантливого человека, сумевшего реализовать свои способности. Дали не сделал в искусстве ничего нового. Андре Бретон направил его по проторённой дорожке сюрреализма, которую в своё время проложил Иерониум Босх. В трактовке кубизма, он пошел дальше своего наставника Пабло Пикассо, но и Пикассо позаимствовал приёмы кубизма у Брака, которого незаслуженно забыли. Его увлечение ювелирным искусством явно прослеживается влияние Фаберже. Дали можно было бы назвать гением конъюктуры, если бы за ним не стояла мистическая Гала с дирижёрской палочкой. Гала была абсолютной женщиной. Она не мелочилась, как некоторые из её лагеря. Оседлать коня и мчаться на нем к финишу - это был не её масштаб. Ей нужен был полёт, а для этого мало оседлать коня, нужно было сделать из него Пегаса, вместе с ним взлететь на Парнас и подарить его миру. Это и отличало эту женщину от себе подобных. Умирая, Пабло Пикассо прошептал последнее слово: «Модильяни». Всю жизнь он пытался проникнуть в тайну этого нищего художника, но не смог. Что прошептал в свои последние минуты Дали, никто не знает. Дали и Пикассо умерли в богатстве и славе, они умели жить и щедро делились своим талантом. Их работоспособность не знала предела, но до уровня гения они не дотягивали, т. к. у них не было такой отрешённости от мирской суеты, как у Антонио Гауди.

Щедрая каталонская земля подарила миру ни мало гениев и талантливых людей. Эти люди являются символами этой страны, а страна, у которой символами являются люди искусства, будет и впредь являть миру значительных личностей. Благоприятная социальная среда в стране не всегда была почвой для возникновения на ней талантливых и гениальных людей, а по теории Де Кюстина, скорее наоборот. Сохраняя народные традиции и пользуясь современными технологиями, Испания выработала модель общества, которое показывает всему миру пример многонационального сообщества. Но дело не в том, какого масштаба появляется личность в той или иной стране, а общественном резонансе на появление этой личности и памяти о ней.

Оцените материал
(0 голосов)
Наверх
Мы в VK
Последние рaботы